Осенняя «раскачка»: набор команды и вылет.

Москва встретила меня похолоданием и сильным осенним дождем. Промозгло, сыро, кроме того, тоскливо потому, что все это надо будет покинуть через неделю. Гуляю с собаками. Газон весь в опавшей листве. На тротуарах уже стоят большие черные пластиковые мешки с листвой, которые дворники теперь прилежно сгребают с газонов и дорожек. Тщательность их работы обнаруживают большие проплешины на земле. Иду и ежусь оттого, что мне предстоит пройти на катамаране Черное и Азовское моря, а потом подняться по рекам, каналам и водохранилищам через шлюзы до Москвы в период глубокой осени. Никак не могу найти людей в команду для такого пути в это время года. Через пару дней отлет в Стамбул, а окончательного согласия пока никто не дал. А еще второй кат. Как его вести до Бургаса? Если идти вместе, то потом надо будет двигать вдоль северного побережья Черного моря, а если нет, то тогда идти мимо Турецких берегов. Надо искать Капитана на второй катамаран.

Вот такие мысли у меня в голове в этот осенний день. А прилетел я в Москву не только чтобы собрать команду на перегон катов, но и на свадьбу дочери. Мечусь по городу и никуда не успеваю. Отвык я ездить по дорогам со светофорами, постоянно тормозить и маневрировать. То ли дело на море – идешь себе и идешь. В столице же количество пробок заметно выросло, а ездить лучше не стали. За десять дней собрать два экипажа на перегон в конце сентября – это сложная задача. Все уже находились по морям-океанам и в осень никуда лететь не хотят ни за какие деньги. Идти осенью через Черное и Азовское  моря никому неохота. Только старые верные товарищи и могут согласиться…

В Турцию визы не нужны, поэтому собирать команду можно было до вылета. За 2 дня до отлета с составом команд все же определились, билеты купили. Настал час «X».  Проснулись очень рано и выехали с большим запасом. Ехать - из Царицыно в Шереметьево. На МКАД чуть было не встали, но чудом проскочили зарождающуюся пробку и прибыли в аэропорт даже раньше необходимого срока. По мне лучше ждать, чем опаздывать. Всю дорогу нас поливал сильный дождь. В Москве уже осень. Там, куда мы летим, тоже осень, но, наверное, совсем другая.

Мы уже сидим в зале ожидания вылета, пройдя все формальности. Нас трое. Со мной летит мой боцман Вовка и Виктор Клоков из Таганрога. Клоков - мой приятель еще с тех времен, когда Русский Океанский Парусный Клуб помогал «Генералу Анисимову» собираться в кругосветку. Ждём посадку и вспоминаем с Витей былые времена, как мы работали тогда впустую, как почти ни одного из наших советов и замечаний не учли, как  потом уже по возвращении согласились со всем, что мы говорили. Слава Богу, жив товарищ остался.  Смеемся, припоминая как он говорил: «Ученых учить - только портить».

Боцман мой сидит сонный. Он давно был за бугром и сейчас немного волнуется. Чувствуется, что ему очень не хочется покидать Россию даже ненадолго. Мы так заболтались, что чуть не пропустили посадку на наш самолет. «Тушка» доносит нас до Стамбула за 2,5 часа. Странно, но первыми встречаются дождь и прохлада. Правда, это совсем не та прохлада и не тот дождь, что в Москве, - здесь был еще ветер и черные тучи, летевшие по небу. Сразу пришло понимание, что с перегоном мы запаздываем.

«Курсы молодого бойца»: Капитаны и капитаны.

Таксист нам попался очень веселый.  Он что-то кричит своим коллегам на перекрестках, они крутят пальцем у виска, глядя на него, а мы начинаем сомневаться, доедем ли до места. Наша машина выписывает разные кренделя на дороге, обгоняя то одну машину, то другую. Держимся за ручки и сдавленно хихикаем. Ура! Вот и яхт-клуб. Мы идем по причалу к катамарану ЭЛЕН, и я с волнением ожидаю эту встречу. К лодке привыкаешь – это и дом, и друг, и жена.

Здесь до нас был Николай,  которому поручали кое-что сделать, чтобы ускорить наш выход из Стамбула. Поэтому мое нетерпение понятно. За время моего отсутствия кат переставили на другое место. Бросается в глаза, что пришвартован он небрежно – от волн проходящих лодок и от ветра его мотает, он трется о причал кранцами, стираются веревки.

Как так можно? – Был здесь человек и ничего не сделал - не проследил и не договорился. Меня это злит. А ведь он называет себя Капитаном. Получив права капитана, прокатался недельку по Хорватии в составе команды из парусной школы, прослушал лекции в зимний период – вот и готов Капитан. Мне кажется, что такая «быстрая выпечка» - дело неправильное. Мы раньше проходили обучение эволюционным путем. До Капитана нужно было расти 5-7 лет, проходя все этапы роста от матроса  до рулевого, и только  потом сдавать на  Капитана. По большому счету, рулевым надо было походить 3-4 сезона минимум. Нужно получить опыт хождения в любых условиях, при этом вкалывать в поте лица, очень стараться, занимаясь перегонами, подготовкой лодки, гонками. А сейчас популярны «ускоренные курсы молодого бойца». С одной стороны это хорошо, поскольку становится доступной мечта: научиться самому управлять яхтой. С другой - плохо из-за невысокого качества знаний выпускников: ведь бесценного опыта молодой капитан получает минимум. Пока баланс еще не найден. Радует только, что даже такие выпускники при должном рвении всё равно могут стать Капитанами уже с большой буквы.

Знакомство с катамараном.

 Прилетев и оценив ситуацию, лишний раз убеждаюсь, что  все надо делать самому и не нужно ни на кого надеяться! Или мне просто так «везёт» на людей, что нельзя ничего серьезного делегировать, чтоб не потерять время? Все, о чем договаривались, не сделано. Хорошо, будем делать сами. Ребята с интересом обходят кат с носа и левого борта.

- Ну и машина.
- Что, не нравится?
- Да нет, не в этом дело - просто необычно как-то все это.
- Давайте, поднимайтесь на кат.

Запрыгиваю на борт, принимаю у ребят вещи и начинаю расстегивать кормовой тент. Мы вваливаемся в кокпит и плюхаемся на диваны. Ребята разглядывают рубку изнутри, а я открываю каюты. Раскладываем шмотки и начинаем мыть кат внутри, наводить порядок. Не могу ничего делать - ни есть, ни спать, ни работать, ни с людьми говорить, пока бардак и грязно. Составляем списки того, что надо купить и какие подготовительные работы произвести. Если вы хотите сделать все быстро и качественно, пишите подробный список -  не торопясь, не на коленке.  Поверьте,  это не занудство, а хорошая практика.

 Боцман рассказывает про заманчивые предложения, которые ему недавно сделали. Кстати, никогда не покупайтесь на неожиданные и заманчивые предложения со стороны незнакомых людей – это, как правило, кидалово! Не стремитесь к халяве:  булки на деревьях не растут – вы только осложните себе жизнь! Вот боцман так попал, что ходит сейчас с подбитым глазом.  Мы смеемся над его рассказом, и постепенно напряжение спадает - приходит рабочее настроение. Список, составленный нами, так велик, что трепаться теперь некогда, и мы начинаем работать. У нас нет понятия «рабочий день» - мы просыпаемся, завтракаем и за работу. Пару раз пьем чай, только уже поздним вечером плотно ужинаем и немного гуляем по марине перед тем, как лечь спать. Спится здесь хорошо. К каюте своей я привык и испытываю блаженство, когда ныряю под одеяло с книгой в руках.

Еще совсем недавно было так жарко, что не нужно было ничем накрываться во время сна, а теперь и под одеялом бывает холодно. Что же будет дальше? Сейчас конец сентября. В Стамбуле днем 24-26ºС, но ветер уже прохладный, ночью 15-18ºС и влажность 60-75%. Когда пойдем по России, будет много хуже. Каждый день в капитанарии мы берем прогноз, иногда смотрим погоду в Интернете. С каждым днем ситуация с ней по маршруту перегона ухудшается.

Сколько дней мы пробудем в Стамбуле - пока непонятно. Нам нужно поменять винты со спортивных на обычные грузовые, чтобы иметь лучший ход на моторах. А для этого необходим подъемник, о котором никак не удается договориться с яхтклубовским главным инженером Ильясом. Мы ходим по всем инстанциям - от начальника порта (яхт-клуба) – Бурчины до Ильяса, но безуспешно. Не помогают даже презенты, что мы делали – водка в подарочном варианте, которую эти ребята очень ценят. Дело в том, что рабочая ширина подъемной машины 6.0 м, а ширина нашего ката 6.15 м. Дел - по горло. Еще надо поменять сломанное сцепление, заправить газовые баллоны, закупить продукты. Кроме того, не работает дизельгенератор и обогреватели, надо сделать ТО моторам и т.д. -  список на двух листах. Мы прилетели в пятницу, а наш вопрос с подъемом оставлен без  решения до понедельника. У нас есть пара дней для того, чтобы сделать покупки и провести подготовительные работы.

В поисках 20-литровых канистр: торг здесь уместен.

Предстоит пройти почти 4500 км и хочется, чтобы все работало. Одна из проблем, которая возникнет у нас – это отсутствие заправок по дороге. Пока мы не знаем, как все будет складываться и прорабатываем все возможные варианты, даже буксировку нашего ката попутным судном. Необходимо иметь столько топлива, чтобы добраться до Ростова-на-Дону. Прикинули, нам надо, как минимум, 300 л солярки дополнительно к бакам, а это 15 канистр по 20 л. Сколько бы мы ни ходили по городу, никак не могли найти такие канистры. Везде только большие по 45 и 60 л, а нам такие неудобны. И вот удача: в магазине типа «1000 мелочей» среди всякой всячины мы видим канистры нескольких типов. Нам подходят те, что поменьше. Вид у них непривычный – канистры непонятной емкости, у каждой  по 2 ручки и по 2 горловины. Подзываем продавца и указываем на нужную нам, пытаясь выяснить емкость и стоимость тридцати  штук. Турки не понимают английский язык, а наш английский – тем более.

Спор идет о емкости: я говорю, что в канистре нет 20 литров, а Витя - что есть. Боцман молчит – он вообще стремится выйти на улицу, присесть и покурить. Турок-продавец пытается нам что-то объяснить. Мы понимаем, что 20 литров – это максимум объёма канистр! Количеством в 30 штук турок шокирован. У них вообще в одном-двух экземплярах весь товар. Они любят и умеют торговать и торговаться, но в магазинах и лавочках на оптовиков не рассчитывают. Удается договориться, чтобы требуемое количество канистр привезли завтра к 12-00. Потребовали  задаток в 10%. Далее начинается торг. Виктор в этом большой мастер, и мы с удовольствием за ним наблюдаем. Торг идет минут двадцать. Уже почти ударили по рукам, и тут Витя делает вид, что обижен и расстроен и пытается уйти. Турок хватает его за рукав, машет рукой и еще делает скидку. В итоге, стоимость после торга падает вдвое!!! Зачем мы это делаем? – Деньги-то не наши. Во-первых, это интересно и забавно, во-вторых – у нас впереди такие траты, что неизвестно, уложимся ли мы в бюджет. В-третьих, без торга здесь удачную покупку не сделать. В-четвёртых, всегда нужно стараться сохранить ресурсы для более важного дела!  Причем, торговаться можно везде, даже в магазине с объявленными ценами. Как можно так долго торговаться? Очень просто – с использованием блокнота, ручки и разговорника.

Долго бродим по улочкам Стамбула, что не так далеко от марины (Атакой Марина) в поисках лавки с газовым оборудованием, пока случайно не замечаем ее среди пустых витрин закрытых на ремонт магазинчиков. Договариваемся о заправке наших баллонов. Теперь Боцману предстоит пустые баллоны с ката и принести сюда. Он берет визитку у служащего, чтобы потом не заблудиться, и уходит в марину. А мы с Виктором продолжаем поиски некоторых предметов посуды. Например, стаканов под сок и виски, которых на кате нет, большого ножа и бруска для точки ножей, суповых мисок.  Мы не пьем, но виски на борту есть, а значит должны быть и стаканы для них! Так считает Виктор.

Бархатное тепло Стамбула на фоне жгущих рестораных цен.

С чем здесь хорошо, так это с харчевнями – они на каждом углу и в каждом подвале.  Обычно мы берем мясо на шампурах, салат и холодную воду. Так вот и прошел первый день: помыли, прибрали, закупили всё самое необходимое, включая продукты. Вечером сходили в душ. Здесь он хороший и чистый, и идти до него минуты три. Приятно пройти мимо яхт, на которых сидят турки и машут тебе рукой, а ты им отвечаешь улыбкой. 

Пришли в себя после работы и отправились в клубный ресторан отметить приезд и просто поесть. На катамаране мы еще насидимся, да и нет там всего необходимого, чтобы начать готовить. Ресторан уютный, как оказалось – рыбный. Меню только на турецком и без цен. Нас это насторожило, но уходить не стали. Сразу принесли какие-то закуски и хлеб, холодную воду. Сидим, болтаем, к нам никто и не подходит. Съели все закуски, и только после этого подошел турок с огромным подносом свежей рыбы. Мы поняли, что нужно выбирать. Ткнули пальцем, каждый в понравившуюся рыбину. Потом с трудом объяснили, какой нужен гарнир и что будем пить. Минут 20-30 прошло, пока нам принесли еду. Надо сказать, что все вкусно и очень остро. Наелись и еле-еле добились того, чтобы нам предоставили счет. Дороговато, доложу вам: ужин на троих обошелся– 220 Евро. Больше сюда не пойдем.

Выйдя из ресторана, пошли вдоль причалов смотреть яхты. Интересно. Есть очень хорошие яхты, но таких мало. В основном обычные, чартерные. Тепло, ветерок, пальмы на ветру покачиваются. Прошлись по причалам и к себе на кат - пить чай, который я из Москвы привез. Как потом оказалось, правильно сделал, что привёз, – на «туретчине» такого не купишь, да и в Европе я такого не видел. У нас в России, как в Греции, - все есть. Никуда ездить больше не надо – весь мир у Ваших ног товары свои положил!

Пьем чай, обсуждаем увиденное в городе, строим планы на завтра: нужно на втором кате многое сделать, чтобы ребятам помочь – так сказать, наслаждаемся вечером. Испытываю странное чувство, смешанное с оттенком неопределенности.  С одной стороны, надо быстро провести все необходимые работы и сваливать домой, в Россию, в Москву, т.е. «Гоу ту Раша энд Москау».  А с другой - дел много, делать все надо хорошо и не спеша. С третьей стороны, вообще не понятно, зачем кат в Россию гнать в это время года, когда по прогнозу есть только несколько «окон» по паре дней, а в остальном на Черном море или на Азове уже шторма.

А вечер действительно хорош. Тепло бархатное. Тихо. Пахнет морем и рыбой. Почти штиль. Море немного серебрится в лунном свете. Трещат цикады (или кто тут может так трещать?), крикнет чайка, пролетая над мачтами.

По пирсам шастают подвыпившие матросы и капитаны, переходящие с яхты на яхту  друг к другу в гости. Слышен их неспешный говор и смех. Ложиться не хочется. Мы смотрим карты и атласы, что-то прикидываем и говорим. Ни о чем, по сути.

 В ожидании подъёма катамарана.

Мы ждем разрешения поднять кат, а пока решили помочь ребятам, которые еще не прилетели. Провели добротный субботник  на втором кате: привели в порядок моторы, системы, спрятали внутрь вещи, легкомысленно оставленные в спешке снаружи, навели порядок, помыли и почистили внутри. Теперь ребятам не нужно будет торопиться, и они быстро подготовятся к отходу. Времени у нас все меньше, а погода в целом все хуже. Холодает, хотя здесь это и не очень заметно. Становится все более ветрено. А там, в России, скоро зима. Мне все чаще звонит жена и настаивает, чтоб я купил дубленку и другие теплые вещи. Чувствует, что наше путешествие затянется. Мы честно обошли все магазины округи, но так дубленки не нашли.

Собственно, ходим по Стамбулу и магазинам мы с Витей Клоковым, а Боцман все больше сидит на кате. Он в этот раз какой-то странный. Может быть, его смущает  разбитая бровь и побитое лицо? Он утверждает, что упал с велосипеда? Может, конечно, и упал, но вот велосипед какой-то уж больно человекоподобный попался – по морде надавал. Нам удалось лишь пару раз вытащить Витю с собой, но получилось только, когда мы соблазнили его походом в харчевню. Боцман у нас сидит на хозяйстве или используется, как агент по доставке грузов. Языка он не знает, по магазинам ходить не любит, ответственность брать на себя не хочет. В общем, больше спит на кате и готовит нам харчи.

Я не понимаю, что стало с моим боцманом, с которым хожу более 10 лет? После очередного похода по Стамбулу лежу в каюте и пишу путевые заметки. Играет Гари Мур,  Сантана. Боцман варит суп, обалденный запах заполняет каждую щель. Вставать не хочется. Солнечные лучи - уже осенние - проникают в каюту через иллюминатор и люк в корме, принося тепло и уют. А за бортом прохладно и дует ветер. Погода постоянно и быстро меняется и это настораживает – путь-то нам предстоит неблизкий.

Походопланирование.

Осень набирает обороты. Черное море и Азов - очень серьезное препятствие в это время. Мы постоянно обсуждаем предстоящий маршрут. Это самое интересное наше занятие. Вот и в этот раз мы после супа разложили на столе карты и стали рассматривать разные варианты. Обложились карандашами и линейками, достали калькулятор и стали прикидывать, как идти и где можно остановиться, если прижмет. Если бы мне не удалось уговорить Сашу Евсеева пойти на втором кате капитаном, нам бы пришлось идти в два ката до Болгарии, а потом уже выбирать себе маршрут дальнейшего пути. Но теперь мы свободны в своем выборе.

Идти напрямую из Босфора в Керченский пролив мы опасаемся - уж очень море неспокойно в это время. Ветер преимущественно с Востока и Северо-востока штормовой силы. Планируем идти на восток вдоль Турецкого побережья до Синопа, поднимаясь под прикрытием берега. Там по самому короткому пути пересечем Черное море и войдём в Керченский пролив.

Только стали расчеты делать, как подошли ребята с моторной яхты. Они гонят лодку из Эмиратов до Набережных Челнов, чтобы потом погрузить на трейлер и отправить толи в Омск, толи в Томск. При этом, чтобы войти в габарит, им еще что-то надо будет срезать сверху – часть рубки. Идёт долгий разговор о маршруте и о наших предстоящих трудностях. Среди ребят профессиональный Капитан с большого корабля – Алексей Филатов, он и перегоняет яхту. А весь экипаж у них состоит из пяти человек! Рассказали нам много интересной и полезной информации о маршруте, особенно про Дон и шлюзы, про порядок прохождения проливов.

Пьем чай и травим байки. Одна страшнее другой. Нагнали на нас страха. Особенно боцман расстроился. Для нас было новостью, что при проходе Босфора нужно делать запрос и получать подтверждение.

У ребят проблема в том, что у них ограничено топливо: бочки-то под соляр с собой взяли, но на весь маршрут их не хватит. Купили они тросы для буксировки и завели уздечкой вокруг всей яхты. Алексей переговаривается с капитанами кораблей, стоящих сейчас на рейде в ожидании разрешения на проход через Босфор, и пытается договориться о буксировке через Черное море. Мы показываем его штурману нашу электронную карту и даем координаты бухт, где можно заправиться соляром и укрыться, если прижмет.

Темнеет и холодает. Ветер теперь уже не теплый, как пару недель назад. Мы сидим, в наглухо задраенном кокпите и поджимаем от холода ноги, но надевать носки и теплые вещи лень. Ребята уходят, и мы, обнимаясь, прощаемся будто навсегда. Они расстроены еще и тем, что никак не могут подняться уже 10 дней, поменять винты и что-то там снизу. А нам удалось договориться, и ЭЛЕН поднимают завтра.

 Делайте Ваши ставки: подъём катамарана.

День выдался интересным: нам удалось поднять оба ката, поменять винты, помыть подводную часть и заменить диски сцепления - по одному на каждом. Всё происходило быстро и своевременно.

Мой  приятель из Москвы, спасибо ему огромное, нашел здесь дилера "Нани Дизель", где нам и удалось купить диски сцепления. Один был в наличии, а второй пришлось снимать с выставочного образца мотора! Ну что сделать, если нет у них второго диска сцепления? Ждать привоза из Франции три дня нам не подходит. Вижу - стоит у них выставочный образец мотора в сборе с колонкой, предлагаю его разобрать и вынуть диск сцепления. Турки в шоке, недоумевают, но я их уговариваю. Взяв ключи, быстро развинтил мотор с витрины, и диск наш, правда, чуть дороже.

Подъем лодки – это всегда событие! А у нас случай особенный – ширина ката всего на 5 см меньше входного окна ванны, куда подходит подъемник! Так нам сказал Ильяс – главный инженер марины. Самостоятельно  силами своей команды в таких условиях он поднимать кат отказался – слишком ювелирная работа. Но нам такую возможность предоставил, дав в помощь четверых  ребят и взяв с нас расписку, что марина ни за что не отвечает, что всю ответственность мы берем на себя. После оформления необходимых  формальностей отправляемся на кат. А тридцать сотрудников марины во главе с Боссоами Бурчиной и Ильясом подтягиваются к месту подъема, делая ставки: получится или нет.

Витя с Вовой встали по краям ванны, туда же подошли и наши помощники, подкатили подъемник. Дул небольшой "боковик", узлов семь, но мне удалось с первого раза зайти в ванну. Оказалось, что она шире ката на 12 см с каждой стороны, но вот зазора на технологическое оборудование для подъема – ленты-стропы и их крепления – почти нет! Но всё обошлось: я завел кат, удерживаемый руками, быстро отдал штаги, мешавшие механизмам. Машинист крана зафиксировал наше положение, слегка подобрав стропы, и соскочив на берег, стал наблюдать за подъемом. Момент этот волнительный – все на мгновение замерли. Кран заурчал, и кат медленно пошел вверх, ничем не задев за стенки ванны и за ноги подъемника. Все зааплодировали, а Бурчина поднял вверх большой палец: подъемник медленно пополз от ванны и поставил кат на бетон рядом с ней.

Уф! Ура! Мы все сразу приступили к делу - мыть кат из водяных пушек, а потом менять винты. Наши спортивные винты последней модели вызвали немалый интерес и споры. Работники марины, сделавшие ставки, рассчитывались друг с другом. Мы соображали, как снимать винт. А в это время рядом стоял Капитан моторной яхты Алексей и перенимал опыт – ему подниматься завтра. Невольно у него вырвалось:

 - Класс, молодцы!

 Мы пожали друг другу руки, подошли Бурчина и Ильяс, похлопали меня по плечу и Ильяс сказал:

- Вам на работу с этим катом два часа. После того, как вы выходите, я поднимаю моторную яхту и отвожу ее в ремзону. За это время подгоняйте кат: когда подъемник встанет на ванну, сразу его и заводите.

Поднять второй и провести необходимые работы удалось без приключений. Припарковав каты на свои места, мы пригласили бригаду мастеров, чтобы поменять диски сцепления. У нас нет специального инструмента на катах, чтобы это делать самим. Турки охотно согласились, зная, что мы скупиться не будем. Они даже бросили для этого две яхты - американскую и итальянскую, поставив нас вне графика.  Как положено в таких случаях, мы заплатили в кассу марины по счету, сделали подарки начальству, дали немного денег мастерам и вручили им вино. Дело в том, что в это время у них шел  Рамадан – им пить нельзя. Поэтому турки опасаются покупать вино в магазинах. А у нас можно втихаря. Нехорошо, конечно, но что было делать?

Ремонт закончен. Почти.

Итак, основные мероприятия по ремонту для выхода в море завершены. Пыхтя, боцман и два турка притащили 25 пластиковых канистр. Ура! Канистры – мы так долго их искали – осталось только заправиться соляром. Завтра прилетают ребята со второго ката -  мой приятель с братом Володей и Саша Евсеев. Им теперь остаются в основном только закупки. Если погода позволит нам еще задержаться, то мы отправимся на осмотр Стамбула, заодно и по магазинам - делать закупки. Однако радовался я недолго. Проверяя работу всех остальных систем, вдруг выяснил, что не работает дизельгенератор. Без него через Черное море идти никак нельзя. Вызываем ремонтников. Они уже переоделись и уходят – их ждут два дня выходных. Бригадир после наших уговоров, не понимая ни слова из того, что мы говорим, но видя наши эмоции, соглашается выйти завтра на работу и все нам отремонтировать. Бьем по рукам, обнимаемся.

Обедаем и продолжаем заниматься делами. Боцман моет лодку, а мы с Витей измеряем высоту мачты. Приходится подниматься на топ. Для этого мы используем электрический брашпиль. Очень удобно. Проведя все необходимые измерения и осмотрев мачту и такелаж, мы успокоились: под мостами и прочими препятствиями мы пройдем, у нас 13,65 м.

Знаете, как приятно сидеть на чистой яхте, где полный порядок, завершены все работы! Непередаваемое чувство! Вечером собираемся пойти в ресторан при марине отмечать завершение работ по подготовке к отходу. А пока нежимся в лучах закатного солнца, освещающего наш кокпит, планируем закупки и  составляем очередной план мероприятий «второго уровня», не являющихся обязательными для выхода в море. На яхте никогда нельзя сделать все и сразу.

Не ищите в жо… мозг.

На следующий день мастер так и не пришел ремонтировать генератор, зато к обеду прилетели ребята. Встреча, как всегда, была бурная, далее - обмен новостями и совместный обед, что приготовил боцман. За чаем обсуждаем прогноз погоды и составляем план на ближайшие дни. Понятно, что пока идет шторм в Черном море, нечего и дергаться. Поэтому основные дела у нас сейчас – это получить новые документы о регистрации катов, оформить выход и сделать необходимые закупки продуктов и всякой яхтенной мелочи.

Сдав документы на оформление выхода из Стамбула и Турции вообще, отправляемся на заправку, что при выходе из марины. Потом проводим ходовые испытания, выйдя на рейд больших кораблей. Дует небольшой ветерок и нам довольно просто управляться с парусами. Показываю Вите и боцману, что и как. Наблюдаю за своей командой и одновременно за тем, что там делается на втором кате. Они тоже подняли паруса, лавируют. Небо заволакивает, поднимается ветер, становится прохладно. Заходим в марину и швартуемся на свои места. Дует уже узлов 20-25.

Все вместе идем в ресторан, долго его ищем в ближайшей округе, но, не найдя,  возвращаемся в марину - в уже известный нам. Как говорил мой учитель, «не ищите в жо.. мозг - все у вас под ногами, стоит только на это по-иному взглянуть». Устраиваемся на веранде второго этажа с видом на рейд, весь забитый кораблями, ждущими разрешения выйти в Черное море. Вид потрясающий: черное от туч небо, подсвеченное снизу заходящим солнцем, корабли, корабли, корабли с навигационными огнями. Мы сидим на частично застекленной веранде и слышим шум моря и свист ветра, раскачивающего деревья вокруг. По веранде прокатывают порывы ветра. Мы с приятелем и Вовкой вспоминаем прошлый этап, глаза у ребят горят.

Турк-агентство - турецкое агентство по туризму.

Утором, наконец, пришел ремонтник делать нам дизельгенератор. Возится довольно долго, потом, разобрав все до основания, уходит в мастерскую и возвращается уже с помощником. Часа за два они все же налаживают генератор. Мы просим их посмотреть  печки. Но после часового осмотра всей системы отопления ремонтники дают нам понять, что надо все переделывать – в таком состоянии печки эксплуатировать нельзя – может быть пожар!

По ходу выясняется, что опять не пришли наши регистрационные документы на каты, а документы на выход готовы. При этом Судовая Роль сделана так, что нас с ней в Россию не пустят - там много путаницы и ошибок. Например:
- в Турции произошла смена владельца катов
- непонятно, какой кат как называется и каков пункт их дальнейшего назначения
- путаница с составом команд и именами капитанов
- выход одного ката оформлен числом раньше, нежели чем прилетела команда
- масса исправлений ручками с чернилами разных цветов.

Идем разбираться. Нам такой документ не нужен! Поминаем добрыми словами эту фирму, названную туристическим агентством и созданную для того, чтобы легально брать взятки для чиновников различных ведомств, где нужно оформлять приход-отход судна. И берут ведь немало: 200-700 евро с корабля, но работать не хотят! Мы им долго объясняем, что нам с таким документом выходить нельзя – не примут в России. Просим переделать Судовую Роль, на которой и стоят печати всех организаций (полиция, таможня и т.д.) После бурных дебатов, видя, что сами накосячили, турки соглашаются исправить, но только завтра к вечеру. Делать нечего, соглашаемся, и при этом оставляем им бланк Судовой Роли, заполненный нами.

Плохая погода – не повод останавливаться жить.

Погода испортилась, и мы теперь никого не торопим. 3-4 дня с момента прилета были нормальными для отхода, а теперь вот пошел дождь, усилился ветер и по всем признакам грядет серьезное ухудшение погодных условий. А мы уже собрались отходить…

Ночью проснулся от звона фалов. Из палубного люка так дуло, что я впервые за этот сезон никак не мог согреться, даже закутавшись в одеяло. Не выдержал и вышел на палубу. Полнеба в черной быстро летящей вате, а полнеба в мерцающих звездах. Вот то, о чем нас предупреждала два дня подряд наша метеостанция: надвигается шторм. Хорошо, что нам удалось отговорить от старта в это утро наших «горячих парней» со второго ката.

Что ж такое! Так фалы бьют! Звон и свист ветра, вставать не хочется, как хорошо, что мы сейчас не в море, а за «забором» гор. Ветер северный, северо-восточный, а значит, в Черном море шторм и большой накат волн при выходе из Босфора. Идти нельзя!

3-00 по Гринвичу, 5-00 по местному и 6-00 по Москве. Темно и неспокойно. Глаза слипаются, но мысли, мысли – ум не дремлет. Ничего, - думаю, - зато есть время переделать выходные документы, посмотреть Стамбул и прикупить что-то в магазинах.

Ну и денёк: Судовая Роль и Гибралтарский Флаг.

Поднялись поздно. Завтракаем. Зовем ребят пить чай к нам на кат. Они стоят не так далеко - в соседнем ряду. За чаем решено день начать с повторного оформления документов. Отправляемся в офис тур-компании, показываем старые документы и ошибки в них, показываем наш вариант Судовой Роли и предлагаем им все это переделать, говоря, что мы уже не торопимся. Они-то думали, что "послали" нас и мы свалили. А мы здесь! Вы бы слышали, как они шумели, кричали! Витя Клоков проявил чудеса познания турецкого и смог втолковать им, что проблема большая, что ее надо решать и решать им. С трудом, но договоренность достигнута. Двигаем дальше.

Заходим в офис Марины. Ура! Пакет с документами, который мы так долго ждали, пришел. Теперь у нас Гибралтарская регистрация и Флаг! Но вот еще вопрос – в прачечной марины нам испортили несколько вещей из фирменной яхтенной одежды. Приглашаем старшего менеджера и показываем шмотки, тот вызывает приемщика из прачечной, а он от всего отпирается. Кстати, он такой "сачек"! - на месте не сыскать.

Переговоры нас так утомили, что экипажи обоих катов отправились на наш отпраздновать их результат и получение Гибралтарского Флага. Как только пришли, я сразу налил парням по стакану виски и заставил их выпить за мою доброту и проведенные переговоры. Молча морщась, все выпили и сразу пошли спать, сославшись на усталость.
Сижу за штурвалом, делаю записи в Судовом журнале и слушаю УКВ. На 16-м канале объявлено штормовое предупреждение для судов, которым нужно проходить проливы Босфор и Дарданелл, и выходить, соответственно, в Черное и Мраморное моря. Так, по крайней мере,  я понял. В марине тоже неспокойно. Ветер такой, что может просто размазать нас о причал. Выхожу и завожу дополнительные швартовы и шпринги. Облачность упала на наши головы и утюжит нас. Периодически накрапывает дождь.

Развлекуха в ожидании выхода из Стамбула.

Весь рейд напротив Стамбула и перед входом в Босфор забит кораблями. Слушаю эфир на разных каналах. Эфир забит переговорами. Капитанам и их помощникам нечего делать в ожидании конца шторма, они ищут знакомых и болтают, болтают. Это - как радиотеатр с интересными постановками. Постепенно просыпается команда, и все молча садятся слушать. Развлекуха, вам доложу, что надо. И про техническое состояние корабля, и про то, что творится в судоходной компании, и про то, кто с кем спит на корабле. Оказывается, старшая повариха или стюард на корабле предназначены Капитану. Ёлки, а у меня боцман коком! Слышим  про такое количество нарушений, что в Советское время всех бы уже посадили. Узнаём о погоде - это для нас очень важно. Много интересного про грузы и таможню в различных портах - сколько и чего берут. Очень много интересного. Помните, раньше люди сидели у радиоприемников и слушали спектакли? Вот и мы.

К утру стихло и даже небо посветлело - солнце и тепло. Трудно усидеть при таких условиях. Смотрим интернет – ничего утешительного. Вокруг погода кажется приемлемой, хочется сорваться и двигать к цели. Но прогноз и корабли, прибавляющиеся  на рейде, говорят, что надо ждать. Вот и сосед по причалу, который  каждый вечер выходит в море на своей моторке ловить рыбу, принес нам прогноз – в Черном море шторм 7-8 баллов, волна при выходе из Босфора 4-6 м, а ветер до 45 узлов.

Софийский Собор: все открытия мимоходом, как всегда.

Что делать? - Отправляемся смотреть Софийский собор и делать закупки. Берем такси. Решаем сначала за одеждой. Витя объясняет водителю, что нужна дубленка. Тот кивает нам и везет на фабрику, где их шьют. Заходим в магазин при фабрике, приятель находит вариант,  который мне понравился. Начинаем торговаться. Первоначальная цена 750 евро. Минут за двадцать сторговались за 360 евро. Кстати, такую же сумму мы потратили, заплатив за пятерых в ресторане!

После едем смотреть собор. Собор расположен в историческом центре Стамбула в районе Султан Ахмат, в настоящее время является музеем и одним из символов города. Впечатление тягостное. Снаружи это почти мечеть, а внутри - сильно испорченный и разрушающийся православный храм великолепной  архитектуры. Надо его реставрировать и сделать памятником архитектуры, святыней православия.  Куда смотрит Православная Церковь? Возможно, чтобы задаться этим вопросом, судьба и привела меня в Стамбул, а также в Софийский Собор. Ведь яхтинг – возможность познания. И вот, что я познал.

Куда же она смотрит.

Православный храм Святой Софии – Премудрости Божией был построен в Константинополе в VI веке -  в 324—337 годах при Византийском императоре Константине I. Неизвестно, всегда ли он назывался Софией: Сократ, в одном из своих свидетельств выразился так: "теперь называемая София", что порождает вопросы о том, как же храм назывался до того момента, как наступило это «теперь». Еще удивительно и то, что христиане, включая богословов, не могут сказать точно, кто же такая эта Премудрость Божья – определенности в ответе не будет. В основном сходятся во мнении, что Премудрость есть Христос, но празднуют день Святой Софии в богородичный день. Да и вообще, зачем такие сложности? – можно было тогда храм назвать в честь Христа. Однако, его нарекли Софийским собором.

Сгорев во время народного восстания, Софийский собор вновь  был отстроен  спустя полутора столетий императором Юстинианом (483—565). Стоило это Византии три годовых дохода всей империи. Первыми словами, которые были положены правителем «на алтарь отстроенного собора», стал самодовольный возглас  «Соломон, я превзошел тебя!» Спрашивается, ради чего строился собор? ужель удовлетворить тщеславие императора Юстиниана? Зачем они – огромные великолепные соборы, когда подданные, мягко говоря, не доедают?

На протяжении более тысячи лет Софийский собор в Константинополе оставался самым большим христианским храмом. Возможно, его размеры были определены не только тщеславием Юстиниана, но и объективной необходимостью – соображениями вместимости, например. Как говорится, у Бога всё промыслено. Величина Софийского собора (высота - 55 метров, диаметр купола 31 метр) позволяла морским путешественникам  первым выделять именно его при подходе к Константинополю, а также сразу ставила акцент на христианстве как основании государственности Византии.

В плане собор представляет собой крест 70х50 м. Гигантская купольная система собора стала шедевром архитектурной мысли своего времени. Внутренняя отделка храма отличалась особой роскошью. Стены храма были полностью мозаичными. К достопримечательностям Святой Софии относится «плачущая колонна», покрытая медью. Существует поверье, что если положить руку в отверстие и, ощутив влагу, загадать желание, то оно обязательно сбудется. А из так называемого «холодного окна» даже в самый жаркий день веет прохладный ветерок.

Именно в Софийском соборе произошло официальное разделение христианской церкви на католическую и православную.16 июля 1054 г есть нынешняя  Русская Православная Церковь стала православной в результате анафемы, отлучения, изреченного папой римским.

В 1453 году Царьград был завоёван агарянами (турками). Некогда богатейшая и сильная страна Византия пала. Историки рассказывают, что в страшные кровопролитные дни народ, не будучи в состоянии бежать из Константинополя, бросился в Святую Софию, спасаясь от смерти. В одно мгновение святилище оказалось битком набито людьми, которые стояли даже на святом престоле.  Крики, рыдания, молитвы – так выражался отчаяние и страх перед неизбежным. Найдя двери запертыми, турки принялись выламывать их топорами. Ни плач младенцев, ни стенания матерей и молодых девиц – ничто не задевало состраданием сердец  озверевших агарян. Хлынув в храм, они грабили, убивали, насиловали. В самом святом месте оплота христианства полились самые бурные  потоки крови. Менее чем за час храм был разграблен, люди, находившиеся в нём, подвергались самым жестоким страданиям, их убивали без различения пола и  возраста.

Одно из древнейших преданий говорит, что завоеватель Византии Магомет ворвался в разграбленный храм Святой Софии после битвы, то пришел от великолепия его в невыразимое изумление, после чего запретил грабителям продолжать их дело.

Сразу же после взятия Константинополя он велел перестроить храм в мечеть, и вскоре Святая София стала главной мечетью столицы Османской империи на протяжении почти пяти веков. В 1935 году основатель современного турецкого государства Мустафа Кемаль Ататюрк распорядился сделать Святую Софию музеем. Очевидно, это было непростое решение, продиктованное серьёзными обстоятельствами. Будем говорить, что Сам Бог их к этому вынудил. А как – это уже детали. Важно, что с тех пор с фресок и мозаик с изображением ликов Христа и святых начали счищать скрывавшие их слои штукатурки - Святая София постепенно возвращала себе Образ Божий.

Итак, Святая София оказалась нейтральным музеем. Что же дальше? Куда же смотрит Русская Православная Церковь.

У всех греческих историков, описывавших взятие Константинополя, имеется  следующее сказание. Когда Магомет завоеватель въехал в храм Святой Софии, духовенство служило в нем литургию, пелась херувимская песнь. Тогда невидимая рука затворила царские врата алтаря. С тех пор никто не смеет проникнуть в алтарь, а литургия будет продолжаться целые столетия, до того времени, в которое Христиане снова возьмут Константинополь. Тогда отворятся святые врата, выйдет священник и, приняв Святые дары, помянет Государя, который возвратит величайшую святыню – Софийский собор - христианам. Имя Государя пророки не называют, хотя между турками бытует мнение, что его будут звать Константином. До них из глубины веков дошло пророчество, в котором говорится: так как Константинополь начался и кончился Константином; то снова он должен Константином и начаться. Это турки восприняли как указание на имя государя, поэтому в своё время был издан указ администрации Османской империи, которым грекам строго запрещалось давать своим детям при крещении имя Константин. Похожую «песню» об избегании исполнения пророчества мы уже слышали под именем «Песни о вещем Олеге».

Мысль о взятии Царьграда и возвращении Софийского собора – одной из главных христианских святынь, - не оставляла православных, в том числе Россию, которая стала третьим Римом после падения Константинополя. У берегов Константинополя в своё время стояли и император Александр II, и Николай II в лице Адмирала Колчака. И в тот, и в другой раз сил было достаточно для взятия города. Но в последний момент что-то разрушало планы, дышащие победой. Императора Александра II уговорили повернуть назад и не брать город, из-за чего потом не по уставу молился ныне канонизированный святой Феофан Затворник. В последний победоносный Колчак был вынужден вернуться сменить планы из-за начала революции 1917 года.

Но планы на возвращение хотя бы Святой Софии христианами не оставляются. В настоящее время западные деятели соорудили даже Совет по освобождению Святой Софии. Там даже сгенерировали мысль о том, что президент США должен «подсказать» руководству Турции вернуть Софийский собор православным. Но всё это обычные, так сказать, человеческие шаги, которые трудно сопоставить с главным вопросом, куда смотрит Бог? Ведь по логике вещей именно Он – хозяин этого храма и поэтому должен быть в первую очередь заинтересован в возвращении его из мусульманского плена.

И хотя пророчества говорят о том, что однажды всё разом будет взято последним русским царём, сейчас об этом просто смешно говорить. Нет ни царя, ни сил, которые это дело поднимут. Как раскупорить скрытые резервы духа?

Глубоко верующие говорят, что этот «резервуар» находится в том месте, где отсутствует  безответственность и желание на время отвлечься от проблем – там, где со сложными, практически неразрешимыми проблемами не боятся встречаться. А в случае избегания всяких беспокойств человек может «ошибиться дверью» и войти в «Златые врата» не того «Царьграда», где и оставить все эти резервы, порой вместе с головой.

Словом, главная мысль, которую я вынес из знакомства с самим Софийским собором и с этой темой вообще, такова. У каждого в жизни наступает час X, когда он стоит перед выбором – чем-то отвлечься от тяжелых мыслей или начать действовать. И в случае выбора последнего он окажется первым «у ног» настоящей Святой Софии.

«Непогода нынче в доме, непогода, непогода»…

Пока ходили по храму, погода испортилась. Через горы прорвался Северный ветер, который притащил с собой тучи и вскоре пошел дождь. Полный дискомфорт на душе и вокруг. Чем все поправить? Разве что поесть. Витя упорно тащит нас по непогоде в старую часть города при входе в Босфор. Мы плутаем по небольшим и красивым улочкам. Здесь шикарные особняки, очень приличные гостиницы и офисы. Наконец он находит то, что искал - гостиницу с рестораном. По небольшой лесенке внутри мы долго поднимаемся на крышу этого четырёх- или пятиэтажного здания и оказываемся в открытой части ресторана.

Перед нами открывается изумительный вид: вход в Босфор, часть рейда со множеством кораблей, очень симпатичные крыши и постройки вокруг. Видна и главная мечеть Стамбула, и Софийский собор. Мы фотографируемся. Работники ресторана приносят нам пледы, и это не лишнее – моросит и дует так, что мы начинаем дрожать. Когда все фотографии сделаны, спускаемся на этаж ниже в закрытую часть ресторана и садимся за стол с видом на Босфор. Обед здесь оказался очень вкусным. Но более приятна дружеская беседа. Наблюдаем за тем, что происходит в акватории Босфора. Вот небольшое рыбацкое судно понесло ветром по течению. За ним кинулись в погоню два спасателя, догнали, остановили и, встав по бортам, как под руки, повели обратно, дискурсивно рассекая ветер и течение. Заметна разница в скорости судов, идущих из Босфора и в  Босфор: первые летят, последние – ползут, как черепахи. Да, вот здесь нам тоже скоро идти.

Говорим о море, о погоде, об историческом наследии и культурных ценностях, о наших соотечественниках за рубежом, о тех, кто в море и о предстоящей дороге, о далеком доме и о тех, кто нас ждет. А за окнами ресторана становится все неуютнее. Мы спускаемся вниз - теперь уже на лифте -  ловим  такси и возвращаемся в марину. Единственное наше желание - посмотреть прогноз погоды в интернете, что мы и сделали. Какие замечательные возможности дают современные средства связи и навигации! Как раньше моряки ходили? Мы зашли на два погодных сайта - турецкий и греческий - и убедились в том, что ближайшие три дня можно не дергаться. А что будет дальше непонятно. Настроение неважнецкое. Мы здесь уже неделю, все сделано, а идти нельзя. Дело в том, что ни в Босфоре, ни после выхода из него, негде укрыться от непогоды. И если мы выходим из Стамбула, то надо идти по Черному морю – одним в Болгарию на Северо-запад, а другим на Северо-восток. Вот с таким настроением, под свист ветра и плеск воды, мы и разошлись по каютам.

Песня о сковородке. За покупками.

А разбудило меня пение боцмана:
- … ты моя сковородочка, приди ко мне …
Встали очень поздно. Никто не улыбался. Вид и настроение у всех были, как с похмелья. Шел дождь, низкие черные тучи сплошной пеленой и северный ветер.
- Ну и «дыра» - подумалось мне, - почище Афин будет.

А вслух произнеслось:

- Боцман, что там у нас на завтрак?
- Рис, жареные сосиски с луком и помидорами, залитые яйцами. Еще хлеб, сыр, кофе, чай. Что-нибудь еще?
- Достаточно. Давай "НАДЕЖДЕ" кричи, пусть приходят завтракать к нам. Да не ори на всю марину. Радиостанция на что?

Когда мы уже пили чай, пришли ребята с предложением поехать по яхтенным магазинам, а на обратной дороге купить свежей рыбы и устроить себе рыбный день. Но на своей стороне Босфора мы так и не нашли нормальных яхтенных магазинов. Побывали на рынке для моряков, где всякая мелочь типа веревок и канатов, тросов, якорей - словом все, что обычно используют рыбаки. Купили буксирный трос на два ката по 100 м, всякую мелочевку по железу. Очень дешево - хоть бизнес на этом делай. Потом на обычном рынке удалось купить под коптильню на свою яхту большую газовую горелку, которую я безуспешно искал в России два года. А потом еще и джинсы мне присмотрели. Словом, с полными руками покупок с трудом залезли в такси. Дело в том, что здесь в такси больше трёх человек не сажают! А нас-то пятеро – вот и пришлось уговаривать водителя.
Проспавшему целый день боцману было поручено заниматься рыбой, которая и должна была стать нашей наградой за хождение по магазинам и базарам.

Странный Бог: нарушить правила, чтобы исполнить закон.

Совместный обед плавно переходящий в ужин – это традиция большей части яхтсменов. Фасолевый суп, рис, сыр, вяленое мясо, жареная рыба 4-х видов, а потом чай с восточными сладостями и разговор о высоком, что не всегда легко на сытый желудок.  Чтобы немного освежиться, растрясти жирок, мы закончили наш вечер хождением по яхт-клубу и осмотром яхт. "Атакой Марина" – самая большая и лучшая в Стамбуле, и, соответственно, самая дорогая. Здесь стоит много парусных и моторных яхт. Есть и очень интересных. Наше внимание, понятно дело, занимают только парусные яхты. Переходим от причала к причалу, осматриваем лодки и их оборудование, разговариваем с капитанами, которые на них живут. Здесь есть и яхты из России. Несколько экипажей, как и мы, ждут погоды, чтобы пойти дальше в Черное море. Несколько яхт ушло в сторону Дарданелл - в Грецию. Мы прошли все причалы несколько раз и пришли к выводу, что хороших яхт здесь практически нет.
- Надо брать «СВАН» (SWAN)!
- Или «ОУСТЕР»! И никаких Баварий, Бенету, Жано, Дюфуров и прочих.
- Уж это точно.
- Так, едем в Австралию, Новую Зеландию или в Америку и пригоняем оттуда настоящую океанскую яхту.
- Алексей, ты справишься?
- С вашей и Божьей помощью справлюсь!
- Капитаны, а вы к Богу обращаетесь?
- Бывает.
- И когда?
- Когда прижмет сильно, становится все хуже и хуже. А если еще ты не один -  пассажирам тоже страшно, а кораблю уже "не по зубам" бороться. Или если самому так тяжко, что нет сил.
- И что бывает?
- Все бывает! И не верьте дуракам, кто говорит, что не боится ничего.
- Алексей, а что и в нашем походе такое было?
- Было один раз. Помнишь в Мраморном море ночью?
- Да, тогда было что-то…
- Нам пришлось тогда нарушить все правила, но я знал, что мы справимся, если приборы не откажут. И мы справились. Бог помогает странным образом – не по правилам. Вот и тогда тоже – пришлось нарушить, и Он помог. Ты был на высоте, но знал ли ты, как мы рискуем? Нарушение необходимых предписаний не было ложью во спасение – мы никого   не утопили, но нарушили правила техники собственной безопасности. И именно благодаря этому мы спаслись. Вообще, я заметил, что Бог помогает, когда никого не топишь, чтобы остаться наплаву. Многие думают наоборот, и самое смешное, что, оставшись после бури на поверхности, полагают, что им Бог помогал в момент, когда они «шли по головам». Но от настоящих верующих я слышал, что так над ними дьявол смеется – потом такой ужас настаёт для них, что мало не покажется. А тем, кто достойно выдерживает все бури, - им  непросто. Зато, оставшись наплаву, они приобретают множество даров. Мне сказали, что Христос бури укрощал, а его последователи горы передвигали. Честны потому что были во время любой бури. Такой вот закон…  

- …
- Ладно, пойдем чай пить.
- Пойдём, и давай твоего. Правда, я после него полночи не сплю, но зато это настоящий чай!
- Пошли.

«Консервные банки» от судовладельцев: безопасность против безопасности.

Мы пьем чай и слушаем разговор двух капитанов, из которого становится понятно, что корабли, стоящие на рейде, очень часто не на корабли похожи, а на гнилые консервные банки. Один капитан другому говорит, что у него многие отсеки на краске герметичность держат, что многие текут, что есть трещины, что когда они идут в волну более 3-4 м, то он боится, что может пойти трещина и начнется разлом. Судовладельцы, получившие почти за бесценок свои корабли из различных пароходств, не хотят их ремонтировать и за взятки проходят освидетельствования в судорегистре.
- Вот начнем тонуть, дойдет дело до выплат штрафов, до судов, до компенсаций убытков, до банкротств. Вот тогда и начнут задумываться о правилах и законах, о безопасности.
- Да когда это еще произойдет?...

Тогда они еще не знали, что очень скоро случится трагедия в Керченском проливе. Но судовладельцы решили откупиться от ущерба, который нанесли природе и владельцам груза.

Что-то изменилось? Когда же не нужно будет нарушать правила безопасности ради сохранения жизни людей и судна. Абсурдом попахивает: судовладельцы ратуют за безопасность своего нежелания платить деньги за безопасность. Тем самым безопасность их состояния становятся против безопасности экологии, людей, грузов и судна на воде. 

«Гораздо трудней не свихнуться от скуки»: выход навстречу шторму.

К часу ночи ветер стих. Штиль. Вызвездило. Луна. Кинулись смотреть интернет – прогноз чуть лучше, чем был последние три дня. Решили ждать еще день. Но утром будем принимать решение. С этим и ложимся спать. Следующее утро тихое и безоблачное, кажется, даже туманчик есть. Штиль. Я не выдержал:

 - Готовимся к отходу! Боцман давай быстро завтрак. Будите "НАДЕЖДУ"! Быстрее, шевелитесь…

- Кэп, но ведь решили, что еще один день ждем?

- Все, идем, нечего больше ждать.

 Капитаны, Будьте внимательны к знакам Божьим! Никогда я кошки на нашем причале не видел, а тут, когда я концы стал отвязывать, приходит кошка и так жалобно мяукает. Екнуло что-то внутри - понимаю, что это знак, но значения не придаю и команды своей не отменяю. До Босфора нам идти час. Уже на подходе к проливу поняли, что поторопились: впереди над горами черная мгла. Повисла атмосфера тревоги, скоро мгла превратилась в серо-синюю дождливую пелену. Постепенно разобравшись в ситуации, мы поняли, что в пролив втягиваются только очень большие корабли, а средние и мелкие продолжают стоять на рейде. Продвигаемся мы вперед быстро, избегая участков с сильным встречным течением, а когда курс не точен, то сразу теряем в скорости 2-3 узла.

Вот, втянулись в горло пролива и сразу ощутили суету движения местных пассажирских и рыболовных кораблей, как на Тверской в Москве. Мы то ускоряемся, то притормаживаем или немного меняем курс, чтобы избежать опасных ситуаций. Все получается. Двигаемся без особого напряжения. Постепенно поднимается ветер. Сначала 5-7 узлов, чуть позже 10-12 узлов, а потом и все 20-25. Волны в проливе нет, но течение очень сильное, и мы от него уворачиваемся, используя точную карту пролива. Навстречу никого нет – это нас настораживает. Неужели в Черном море шторм? Не может быть -   просто еще корабли не дошли до пролива. Берега Босфора застроены дорогими виллами. Говорят, что все это немцы. Мы видим, как на верандах этих вилл сидят люди, пьют пиво,  вино или шампанское, смотрят на нас и другие корабли в бинокли и о чем-то говорят. Для них мы - кино.

Нас обогнали два огромных танкера. На их фоне мы просто букашки. Чувство тревоги не покидает. Погода начинает серьезно портиться. Пошел дождь с порывистым ветром. Пока есть возможность, делаем снимки. А вот и мост, соединяющий Европу и Азию, вот под него пытается войти обогнавший нас танкер. Проходим предпоследний поворот и начинаем ощущать волну. Длинную, пологую волну в 1-1,2м. Ветер от Норда усилился до 25 узлов. Вот последний поворот. Ого! - волна подросла до 1,5-2 м, а мы еще и не вышли.

С накатом в рыбацкую гавань.

Идем. Волна увеличивается на глазах, и вот он - накат, о котором нам все говорили. Скоро нам разделяться. Мы уходим вправо вдоль турецкого берега, а ребята пойдут левее. Ведем последние переговоры. Договариваемся о связи. Отступать некуда - мы вышли. Волна 3-3,5 м, ветер до 30 узлов, на порывах  - до 35. Пожелали друг другу удачи и разошлись. Нам удается поставить штормовой стаксель. Он нас стабилизирует и добавляет 1 узел к ходу. Волны такие, что их надо отрабатывать. Витя крутит штурвал, чтобы правильно въезжать и съезжать по волне, я изучаю карту, делаю записи в журнале. Боцман явно не в себе – поплохело ему. Такая езда сильно утомляет и выматывает.

Витя часа через полтора устал, и я его сменил. Получилось не сразу, но прирулился. Ветер стал усиливаться, а вслед за ним и волна. Море все в белой пене. Волны идут с обрушивающимися гребнями. Ветер стал заходить на Северо-восточный, пришлось снять парус. Идем на моторах – жуть! Начался сильный дождь, ливень, но ветер и волна ничуть не уменьшились. Через пять часов будет темно, а условия все ухудшаются. Принимаю решение искать бухту или рыбацкий порт – марин-то на этом побережье практически нет. Нашел в 25 милях рыбацкую гавань Силе. Взяли курс на нее. Начинаем прижиматься к берегу, но не слишком близко, чтобы не попасть на стояк. Добрались засветло. Встать особенно негде, разве только к той стенке, что напротив входа, куда волна небольшая доходит. Встали. Нам помогли местные рыбаки. Даже покрышки принесли – кранцы наши здесь неэффективны. Привязались, и за дело - воду из отсеков выливать. Надо сказать, что мы так лихо ныряли с волны на волну, что часто волны прокатывали через рубку, и вода заливала кокпит.

Убрали воду, стали проверять её наличие в соляре, в сепараторах. Приборка и ремонт по мелочи заняли 2,5 часа. Как раз полностью стемнело. Пока работали, ушел адреналин. Успокоившись, мы сели ужинать. В это время пошел дождь. И даже не дождь, а ливень с сильнейшим ветром. 5-6 часов нас поливало и хлестало. Ветер был до 34 узлов. С гор текли селевые потоки, с причала в море падал поток-водопад. Местные рыбаки приезжали на джипах поглазеть на нас. Приедут, развернутся, осветят нас фарами, постоят немного и назад. Немного впереди нас стоит водолазный бот. Капитан с него, который помогал швартоваться и давал покрышки, заглянул к нам на огонек. Посидели, выпили виски, поболтали немного на пальцах и с помощью улыбок, а после баиньки.

Проверка матчасти: обстоятельства в свою пользу.

Утром я встал, как только рассвело. Смотрю - рыбаки в море начинают выходить. Значит, с погодой все будет нормально. Бужу своих и даю команду собираться. Сам беру фотоаппарат и иду снимать – место очень интересное. Солнце только появляется из-за гор и черных туч. Прямо напротив места, где мы стоим, памятник рыбакам - ломаная на скалах и волне рыбацкая лодка. Рядом ресторан.

В бухте порта штиль, но, не смотря на это, на море метровая зыбь. Выходим быстро. Облачность рассеивается. Солнце. Тепло. Зыбь постепенно усиливается, и скоро волна достигает 1,5-1,8 м. Снижать скорость не хочется, и кат начинает зарываться носом под волну, выныривая и бросая воду на стекла и крышу. Где-то дует сильный ветер. Волна идет с Востока, Северо-востока. Напряжение нарастает. Если дальше пойдет так, а потом и дунет, надо будет уходить в бухту. Смотрю карту, подыскивая местечко.  Вокруг нас играют дельфины. Играючи, то обгоняют, то плывут между поплавками. Ребята любуются ими и фотографируют.

Со спутникового телефона звонит приятель: они дошли благополучно и теперь едут в аэропорт, но про нас не забывают и сообщают прогноз – будет усиление ветра и волны. Как раз это мы и наблюдаем, после этого связь обрывается. Мы ждем ветра, но он все равно приходит неожиданно, как стена - сразу 25-27 узлов. Ветер дует под углом к волне, ломая ее, и делая хаотичной. Мы начинаем зарываться носами. Как жаль, что ветер и волна в лоб. В этот сезон почти всегда было так! За редким исключением, никак нам не удавалось идти полными курсами. А на катамаране это вообще не здорово. На Керченский пролив теперь уж точно не пойдем - будем двигаться вдоль берега в направлении Синопа под его прикрытием. Поднимемся постепенно до Инабулу, откуда самый короткий путь в Керченский пролив.

Мы не успеваем сообразить, что происходит: ветер уже 30-35 узлов, а волна более 2,5 м, и короткая. Порывы до 43 узлов. Обстановка быстро меняется - такое быстрое ухудшение. Кат скрипит и трещит. Каждое неосторожное движение рулевого вызывает у нашего катамарана стоны и скрипы такой силы, что мы переглядываемся. Особенно жалуется на эти звуки Виктор, проснувшись:

- Как вы рулите? Не могу толком спать от скрипа. Нельзя, что ли плавней рулить?

- Садись, да рули.

- Кэп, ты бы пошел проверить матчасть, скрипы эти. Надо бы нижнюю растяжку под мачтой проверить и носовые крепления. Пусть Боцман тебя страхует, а я уж тут буду стараться.

Иду проверять. Удовольствия мало: вода уже не очень теплая, волна приличная, еле держусь. Но минут через двадцать весь осмотр завершен. Из любой сложности можно извлечь что-то полезное, обратив обстоятельства в свою пользу. Например, я в тот момент был в плавках и страховке, поэтому не вымок, а искупался. А вот боцман, будучи в одежде, промок до нитки.

Море бушует, и мы принимаем решение идти в ближайшую бухту, до которой оказалось 5 миль. Все море по-прежнему замусорено. Мы еле уворачиваемся от крупника, но пару раз получаем ощутимые удары. Все, надо валить в бухту - море в дровах и мусоре.

Красивая бухта в роскошном «платье» очаровательного утра.

Хорошо защищенная бухта. Очень красивые берега. В центре пограничный причал. Справа при входе очень высокий мол и стенка, а далее в полумиле стоят рыбацкие суда. Витя сразу заприметил местечко, и мы сходу припарковались, явно заняв чужое рыбацкое место. Но нам и слова никто не сказал. Вдоль всего причала навалены сети. Часть натянута, и рыбаки занимаются их починкой. Бегают собаки. Все улыбаются. Почти никто не говорит и не понимает английского, но Витя умудряется обо всем договориться. Пока мы с Боцманом занимаемся обычным наведением порядка, профилактикой и ремонтом, он успевает съездить за соляркой. Мы стоим в таком месте, где совершенно нет ветра. Жарко.

Все быстро сделав, перекусили и отправились в городок. Очень красивое, уютное местечко.

- Я бы здесь остался, - говорит Виктор.

Обошли весь городок. Масса магазинчиков, забегаловок и прочих заведений. Все улыбаются, все неспешно, чисто. Прелесть. Уже темно. Взошла луна. Подходим к кату, а у нас гости: на крыше рубки сидят два кота, а на палубе в носу пара псов. Завидев нас, все они неспешно ретировались.

- Это хороший знак, - говорит Виктор.

- Завтра посмотрим, - отвечает Боцман.

Утро очаровательно. Оно так идет этому месту, как красивое платье симпатичной  девушке. Море успокоилось за ночь. Тихо и очень жарко. На улицах ни души. Идем в город покупать свежий хлеб прямо в пекарню и в магазин. Не могу передать наше настроение – хочется остаться здесь хоть на несколько дней. Кругом скульптурки зазывал в магазины и рестораны. Только начинают поднимать ставни. В городе очень чисто и почти никого нет – сезон закончен. Прохожие нам улыбаются и здороваются. Мы ищем интернет-кафе, чтобы посмотреть прогноз погоды, но не находим. В лавке мобильной связи видим компьютер и просим позволить нам им воспользоваться. Никаких возражений. Смотрим прогноз и понимаем, что пересекать Черное море пока еще нельзя, надо идти дальше вдоль берега до Инэболу еще миль 70. Жаль уходить и бросать это место.

Хоть и штиль, но есть небольшая зыбь. Как только мы отошли от берега миль на 5,  появились дельфины и сопровождали нас часа четыре – это хороший признак! Черноморское побережье Турции - великолепное, на мой взгляд, место для отдыха на яхте. Здесь масса укрытий, бухт и курортных городков, очень красиво. Куда бы мы ни заходили, нас никто ни о чем не спрашивал, и ничего не проверял. Пришел, встал, огляделся, полюбовался достопримечательностями, купил необходимое, ушел.
 

После «морского боя».

Море спокойное. Идем на авторулевом. Виктор сидит за штурвалом и следит за приборами. Он  не брит, с седой бородкой, в черной бейсболке. От спокойствия воды и воздуха Виктор похож на обалдевшего капитана немецкой подлодки времен войны после морского боя. Слушаем 16-й канал, как и положено. Иногда прорывается русская речь. Замученный вчерашним волнением, Боцман лежит на сетке бака. Мы идем по штилю, но есть встречная зыбь 1.5-2м. Что там впереди – понятно: если высунуться в море подальше, скажем, миль на 10-15, будет восточный ветер в 25-27 узлов. Постепенно мы начинаем его ощущать. С 2-4 ветер доходит до 15-17 узлов, а волна из плавной превращается в короткую.

Так же быстро, как и все предыдущие дни, условия резко меняются, и мы принимаем решение более кат не бить, а беречь. Поэтому меняем направление движения, нацеливаясь на ближайшую рыбацкую бухту. Отстаем от графика на 70-80 миль, но это можно будет наверстать при переходе через море. Заходим в бухту. В порту тихо и тепло. Очень красиво. Встали между рыбацкими лодками. Недалеко стоит под погрузкой большой корабль. В подъезжающие холодильники множество рыбаков сдают свой улов. В основном это ракушки в сетках. Городок похож на наше большое село. Он очень разбросан и не имеет такой чистоты и порядка, как селения на предыдущих наших стоянках. Здесь присутствует даже запах нашей деревни, при этом есть и своя улочка Бутиков.

Нас интересует интернет-кафе, чтобы посмотреть прогноз. Нашли. За 2,5 лиры нам дали посмотреть информацию на нашем любимом сайте www.meteor.gov.tr. Внимательно изучаем прогноз на ближайшие трое суток. Есть окно, и надо идти. По маршруту пересечения Черного моря из этого места до Керченского пролива не должно быть ветра более 15-18 узлов и волны более 1.2-1.5 м. Причем большую часть пути ветер будет восточным, а значит, мы идем под парусами. Только при подходе к проливу он переменится на Северо-восточный (то есть нам в лоб) и усилится. А потом 3-4 дня шторм. Надо успеть в это окно.

Последний рывок: «Поехали!»

Мы возвращаемся на кат уставшие от трёхчасового гуляния по городу. Я иду и думаю, что боцман сильно изменился за последний год и перестал соответствовать требованиям -стал деградировать. Фактически, он не может выполнять свои обязанности, как следует. Во всем сплошная халтура, никакой инициативы и никакого умения. Даже уже тост сказать ленится. «Ну, поехали» - это потолок. В 45 лет он не женат, опустился. Эгоизм, совмещенный с простотой, как известно, хуже воровства. Надо его срочно лечить или женить – теряем парня.

А Витя Клоков – личность во всех отношениях положительная и легендарная. Шутник и приколист. Найти, узнать, договориться и порулить – пожалуйста. Придумать хорошее решение – сколько угодно. Отличный рассказчик и слушатель, спокойный и мудрый, внимательный и взвешенный. При этом хороший и опытный яхтсмен. Познакомился я с ним в Таганроге, когда готовили Анисимова в кругосветку. К сожалению, генералы – это генералы, и не прислушиваются к профи, думая, что доплывут на своих звездах. Слава Богу, Анисимов остался жив. Генерал – это своего рода диагноз! Ну да ладно, нам пора готовиться к последнему рывку: «ГОУ ТУ РАША».

Муха на курсоре яхты – хороший признак.

В 7-00 на туретчине еще темно, но мы выходим - все решено еще вчера. Нас ждут 250 морских миль по Черному морю и еще 120 - по проливу и Азовскому морю. Пожалуй, это будет самым длинным и трудным переходом, возможно, безостановочным, продолжительностью трое суток. Луна еще освещает нам выход из бухты, а ветер в спину кажется подозрительным.

Работаем молча, каждый делает свое дело, и кат уверенно выползает на чистую воду. Почти сразу удалось лечь на нужный курс и набрать хорошую скорость. В воздухе висит напряжение. Мы ожидаем, когда начнется то, что вчера видели на экране компьютера в интернет-кафе. И уже через полчаса стало ясно, что легкого движения не получится. Хоть ветра еще мы не чувствуем, но волна, пусть длинная и плавная, но всё же 2.5 – 3.5м. Мы пересекаем ее под 45°. Подобно старому хромому деду кат переваливается через волну со  страшным скрипом.

Поднимается ветер в 15-20 узлов, но наш курс слишком крут, поэтому поставить паруса не удается. Пусть меня ругают крутые яхтсмены, что всё на моторе, да на моторе – это ничего. Зато прямиком двигаемся к цели, а не толчемся на месте, чтобы через 12-15 часов попасть в сильную кутерьму и сломать кат. Моторы - вещь полезная, и пренебрегать ими не следует, чтобы не попасть.

Несем только штормовой стаксель. Он стабилизирует нас и чуть прибавляет хода – на 0.5-0.7 узла, а за сутки это довольно много. Из-за гор турецкого берега поднимается солнце и начинает «подталкивать» нас лучами в корму. Настроение улучшается, но ненадолго. Качка и сильные удары волн в днище рубки нас быстро выматывают. Все содрогается, и каждый удар отдает где-то между лопатками.

Мы с Витей рулим по очереди, по часу: больше не получается - устаешь. Пока я рулю, Витя спит в каюте, а Боцман просто лежит в кокпите - ему плохо. Он забыл, что надо готовить. Жду смены, стиснув зубы. Вылезает Витя, крутя круглыми осоловевшими глазами, говорит:
- Черт, такой скрип стоит в креплениях поплавков к балкам, что мне казалось иногда, что вот-вот что-нибудь треснет!
- Ты проверял люфты, палец подставлял, ухо прикладывал?
- Да все я делал - ни хрена: все в норме.
- Может подкрутить?
- Не, тебе лучше не трогать - оторвешь еще.
- Ладно, иди рули, я больше не могу.

Витя включает музон и садится к штурвалу, а я иду делать ему кофе и бутерброды. Боцман почти в коме. Спускаюсь к себе в каюту и пытаюсь уснуть, но постель мокрая – течет через незакрытый вентиляционный грибок. Матерюсь страшно на свою забывчивость, кутаюсь в одеяло и полусидя пытаюсь задремать. В этот момент слышу монолог Виктора:
- Черт, ну все! Полная жопа: муха села на курсор яхты на дисплее и ползет с ним, бля, сука. Улетела. Это жопа, как думаешь?

Думаю про... Потом задаюсь вопросом, кого, собственно, он спрашивает? Слышу, что тут же отвечает сам себе:
- Посовещались и решили, что это хороший признак, можно успокаиваться.

Качка все усиливалась, пока мы не вышли за пятидесятимильную зону от берега, а потом сразу как-то стихла за час до волны высотой 1.2-1.5 м, а потом - до 0.5-1 м. Это сразу принесло огромное облегчение. Кок сразу встрепенулся и приступил к готовке, и через час мы уже обедали, как и положено – первое, второе, третье! Теперь понятно, что нам помогло – муха, которая на некоторое время взяла на себя управление яхтой – пусть хотя бы только на мониторе.

Летучая мышь.

Всю ночь море было спокойным – волна 0.5-0.7 м и ветер всего 5-10 узлов, но туман и почти 100% влажность – все мокрое и склизкое, очень противно. Мы задраились полностью, включили радар и подсветили паруса. Шли только по приборам. За день мы видели всего-то два корабля, да и те на горизонте. Тут их десяток, поэтому расходились в одной-двух милях.

Ночь прошла трудно, нервно как-то. Утром вид у нас был как с похмелья.
Совершенно неожиданно обнаружили у себя на борту летучую мышь. По паспорту, как сказал Витя, она явно турецкого происхождения. Что делать? Витя кричит:
- Птица на борту – дурной признак, да и в судовой роли ее нет, «заметут» погранцы!
- Да оставьте вы ее в покое!
- Кэп, ты бы к нам был такой добрый.

Ребята долго гонялись за мышью и прогнали ее. Радости их не было предела.
А мне было жалко ее, когда увидел беспомощность животного, которому не долететь до берега.
- Кэп, ну что ты расстроился?
- Не Кэп, а Господин Капитан!
- Вас бы так вот высадить на воду.
- А что нам было делать? шлюпку спустить?

Я не сразу сообразил, что летучую мышь можно было по документам провезти как обычную корабельную мышь, то есть фактически просто так. Ну что же, что летучая – с кем не бывает? Кто поспорит, что это не мышь? – в любой энциклопедии мы найдём: ЛЕЛУЧАЯ МЫШЬ, а не мышиная птица.

В Керченский пролив.

Утренний чай пошел без удовольствия. Мы с Боцманом пошли спать, а Виктор остался на вахте маневрировать между волнами, все чаще бьющими в корпус. Чем ближе мы были к Северному побережью Чёрного моря и Керченскому проливу, тем больше и короче становилась волна. Ветер усиливался. Наш кат стал сильно скрипеть, и переносить эту качку стало очень трудно. Я лежал в каюте, в мокрой постели и просил Бога, чтобы он принял меры по отношению к этому морю и к этому ветру.

За день ветер и волна нас так вымотали, что когда эта болтанка на несколько часов просто исчезла, мы поняли, что такое счастье. До керченского пролива оставалось часов 5-6 хода. Вокруг становилось все больше кораблей. Нас запросил буксир и судно сопровождения – они тянули что-то там по морю и просили, чтобы мы учли это во время  своего движения. Пришлось прибавить хода и довернуть влево на пару градусов. Скоро мы потеряли этот караван в тумане. Хорошо, что успели поесть до заката и начала новых порывов. Ветер пришел с Северо-востока, а затем повернул и стал дуть от Севера прямо в лоб. Волна разошлась очень быстро и начала нас заливать, удары стали очень неприятны. Особенно противно, когда это начинается перед закатом: лобовое остекление залито, оно все в соли и через него ни хрена не видно. Зарываемся в короткую волну. Хоть и круто идем к ветру, но ставим штормовой стаксель, чтобы хоть как-то стабилизироваться. Скорость падает до 4-х узлов.

К 23-00 в полной темноте подходим к проливу. Связываемся с агентами фирмы «АСКО», и нам сообщают, что заявка на наш проход действует с 22-00, что нам надо связаться с «Кавказ радио 17» и по проходу все решать с ними. Связываемся с «Кавказ 17». Тут погранцы понимают для себя, что мы - судно вроде как иностранное, под Гибралтарским флагом, а двигаемся в Ростов-нА-Дону. Это внутренняя территория России, а следовательно можно идти только с лоцманом на борту. Пока все это выясняется, мы втягиваемся в пролив. Ветер усиливается до штормового, да и волна здесь метра полтора.

«Соломку подстелить»: ведение Судового Журнала.

Капитаны! Записывайте все ваши слова и движения в Судовой журнал! Нам это очень помогло! Представьте ситуацию: полная луна, волна 1.2-1.5м, ветер боковой - 25-27, на порывах до 30 узлов, много огней вокруг. Мы идем по каналу, два человека стоят по бортам и вглядываются в темноту, чтобы не влететь во что-нибудь, поскольку мне через остекление ничего не видно. Я сижу за штурвалом и передо мной светящиеся приборы. Уворачиваюсь от встречных и попутных судов. Нас ведут, мы у них на радарах, нам говорят по радиостанции, что нам делать, но я и по своей электронной карте это хорошо вижу.  От лоцмана мы отказались при входе в канал – на волне да в темноте кого-то сажать к себе - это не здорово. Да и у погранцов, чувствуется, желания нет с нами заниматься - обстановка в канале нервная.  

Мне постоянно приходится отвечать на запросы Трафик-контроля и пограничников, какой у нас флаг и порт приписки, кто и сколько члены экипажа, откуда и куда идём, наша скорость, курс, запас хода, осадка, кто капитан. Я им объясняю, что иду из Стамбула в Ростов-на-Дону для прохождения таможни и смены Флага. Гибралтарская приписка ставит всех в тупик. Дело в том, что в соответствии с нашими законами по внутренним водным путям России могут двигаться корабли только под Российским флагом. А иные или вообще не могут, или идти только с лоцманом. Гибралтарский флаг у нас такой большой, что мы его не вывешиваем на корме. Идем под небольшим Российским, под правой краспицей - по принадлежности экипажа, а мы все Россияне. Постоянно говорю свои координаты, скорость и курс, называю экипаж, название судна, приписку и маршрут. Приходится переходить с канала на канал по указанию Трафик-контроля, Порт-контроля или пограничников, которые требуют, чтобы мы взяли на борт лоцмана при выходе в Азов.

Ветер и волна нарастают по мере нашего продвижения к выходу из канала. Остается несколько сот метров до поворота в Азов, где пройдём мимо Порта Кавказ. И тут мы во что-то влетаем. Двигатели сразу стихли, а кат завис.  Даю газ – моторы вмиг перегреваются и встают! Вовка кричит что-то, а Витя успевает распустить генакер. Чувствую, как над моим плечом что-то нависло, заслонив луну. Это  нос танкера и его борт проходят в 10-15 м от того места, где мы только что были.

«Суки, - думаю я, – танкер прошел вне фарватера. Я отчетливо это вижу на своих приборах - они срезали на повороте, обойдя буй с внешней стороны!!!» Ору Диспетчеру, а в ответ - тишина, - все молчат, и только танкер круто берет в сторону фарватера. Представляю себе холодную улыбку рулевого, сидящего где-то там – высоко - в небоскребе огней его рубки. Наша мачта ниже их борта. Были бы мы в два раза ближе, и пипец бы нам! Я успел крутануть рулями именно в тот момент, когда ветер наполнил генакер, и нас просто подвинуло метров на 10-15. И теперь, нас несет ветром в сторону Тамани и острова Тузла - повезло.

Выхожу в эфир и сообщаю, что потерял ход и меня сносит в Тамань. Высаживать к нам лоцмана на лоцманских и пограничных катерах отказываются, мотивируя погодой. Начинается шторм. Ветер на порывах уже 37 узлов. Идет согласование с «Каналами», что нам делать, куда двигаться. Ветер нарастает – уже 40-42 узла, кругом пенные барашки. Хорошо, что я еще успеваю писать, занося в журнал и свои действия, и свои разговоры. Нас это потом выручило!

Сквозь шторм к Безымянному причалу.

Пытаюсь запустить двигатели. Они пускаются, но обороты не набирают. Заметна вибрация на корпусе – ясно, что на винты что-то намотали. Пробую реверс - ничего. Отвожу кат в сторону от фарватера, и двигатели сразу перегрелись.

Сообщаю свои координаты в эфир и говорю, что дрейфую вдоль острова Тузла в Тамань, ремонтируюсь. Мне дают добро и предупреждают, что я должен быть постоянно на связи. Погранцам командуют найти нас и осуществить досмотр, те отвечают, что из-за  погоды не могут. Мы у них на радаре, и нас контролируют.

Даю команду ребятам готовиться прыгать за борт и проверять, что там у нас с винтами. Это работа боцмана. Он раздевается, обвязывается канатом, привязывает нож к руке и прыгает. Витя держит конец и подсвечивает воду прожектором – вода мутная и грязная. Я слежу за нашим положением, веду переговоры и делаю записи в журнале. Ветер 45 узлов!!! На работу с винтами уходит минут двадцать. Боцман вылез и вытащил на корму огромный кусок сети, заполненный травой:
- Кэп, в основном, я всё срезал, там еще что-то осталось, но это потом. Двигаться можно.

Запускаю двигатели, проверяю работу винтов - вроде нормально. Смотрим на карту -кругом мели. Мы в Таманском заливе. Виктор говорит:
- Тут есть причал. Он так стоит, что мы будем закрыты от волны и ветра, если встанем с Западной стороны.
- А где причал?
- Там! Идти в Азов в шторм нет смысла! Надо искать причал или вставать на якорь здесь.

Выхожу в эфир поочередно на разных каналах и договариваюсь со всеми:
- Катамаран ЭЛЕН просит разрешения подойти к Безымянному причалу (а теперь я его вижу на своей электронной карте) у поселка Тамань, чтобы переждать штормовую погоду, а также для ремонта силовых установок. Намотал на винты рыболовную сеть и засосал в систему охлаждения траву.

Получаем разрешение при условии докладывать свои координаты и быть на связи. Начинаем движение. Моторы перегреваются. Идем на средних оборотах, еле преодолевая ветер и волну. Тут звонок со спутника - это Камиль - дружище, который уже в Москве. Говорит, чтобы мы в Азов не выходили – ближайшие три дня сильный шторм. Мы рады за него и за себя.

Нащупали приборами проход, и пошли уже смелее. Луна ушла, наступила темнотища. Мы идем, как подбитый истребитель, низехонько и с виражом прижимаясь к берегу. Вспоминаю бедную летучую мышь – видно из-за того, что мы её не пожалели, нам так досталось. Подходим ближе к причалу. По приборам где-то тут, а мы не видим. Гаражи какие-то на берегу – мы в них чуть не въехали. Ярко освещена калитка и крыльцо дома, но нам туда не надо. Кружимся и никак не можем увидеть. Наконец боцман орет, преодолевая шум ветра и волн: «Да это же причал и корабль с той стороны!» И верно: огонь - это не крыльцо с калиткой, а освещенная рубка корабля. Подхожу пару раз неудачно – из рубки ничего не видно. На третий раз бью носом в огромную покрышку, и, хрясь, – привальника нет. Потом уже, разобравшись с местом и глубиной, когда глаза привыкли, захожу другим бортом. Ребята хватаются за покрышки и все, все, все, все…. сильный шум волн и ветра, метет песок. Даю команду раскрепиться и все проверить. 5 утра! Выхожу в эфир и сообщаю свои координаты. Все, со всеми согласовано! «Бой» закончен! Спать!

Ремонт у причала.

В каюте все мокрое! Ничего не подумайте – это нас просто так залило. Напряжение не отпускает. Скрип кранцев, плеск волны и шум ветра. От полного уныния спасает сознание того, что мы привязаны к берегу и самый большой переход позади. Завтра, то есть  сегодня предстоит ремонт. Прокручиваю в голове последовательность действий и засыпаю.

Встав утром, не понимаем, что происходит: яркое солнце, жарко и душно в рубке, все в песке, буквально все. По причалу метет песок. Дует - будь здоров! Начинаем все приводить в порядок, мыть чистить, затыкать щели. Через пару часов лодка становится пригодной для жизни. Боцман готовит завтрак, а мы с Витей составляем план ремонтно- профилактических работ. На другой стороне причала, прижатый к нему ветром и волнами,  стоит рыболовный траулер. Экипажа не видно. Нас покачивает на волне и слегка бьет о покрышки от «Кировца», что висят вдоль всего причала. Не торопясь завтракаем и вылезаем на причал. Ну и дыра! Пахнет чем-то родным, но никак не поймем чем.

Оттягиваемся вдоль причала ближе к берегу, еще метров на 10-15 пока позволяет глубина. Здесь спокойнее. Волна уже не достает, и нас почти перестает качать. На причал начинают тянуться местные рыбаки - они здесь ловят бычка. Мы для них диковинный зверь. Просыпается команда с траулера. Мы немного рассказываем о себе - про то, что с нами случилось, про погоду, про солярку, которая нам нужна, про магазины и про то, что нам нельзя сходить на берег. Ветер дует не меньше 32 узлов. Весь песок и грязь с причала сдувает к нам. Наш кат засыпает.

Начинаем работать. Первоначально удаляем всю воду из кормовых отсеков, сливаем воду из сепараторов, переливаем солярку из канистр в баки и отдаем их ребятам на траулер – их старпом обещал пополнить нам запас. Он появляется неожиданно. Седой, лет 55, с золотыми зубами, в джинсах и байковой рубашке, с очень добрыми глазами. Представляется:
- Александр Иванович, старпом вот с этого кораблика. Так у вас дизельки? - А мы это, того – солярочки можем хорошей дать.
- Ну и отлично, а нам не бегать.
- А почем возьмете?
- А почем отдадите?
- Ну, чтоб друг друга не обидеть!
- Ну и хорошо!
- Сколько возьмете? Могу литров 300 отдать по 15 рублей.
- Ааа, здесь уже рублевая зона. А почем вообще нынче соляр-то?
- Да по 17 рублей.
- Лады, договорились.

Весь день уходит на ремонт. К вечеру мы валимся от усталости и упорной работы. Обедаем, обсуждаем, что еще надо делать, и запрашиваем по радио на «рыбаке» погоду. Прогноз неутешителен: пришло штормовое предупреждение, поэтому стоять еще придется дня 2-3. Всё, никуда завтра не идем.

Русский катамаран под Гибралтарским флагом у российскиз берегов.

Начинаем строить планы. Решаем, что с лодкой все делаем по максимуму, а для этого нам не хватает моторного масла. Надо идти в магазин. Да и продуктов свежих нет, нет хлеба. Решаем так: завтра пошлем на берег Витю. Это нарушение правил, поскольку на берег имеет право сходить только Капитан, и только в случае, если власти не выставили охранение и не предоставили снабжение. К нам так и не приехали погранцы, а мы - судно под иностранным флагом, поэтому для команды граница закрыта!!! Наши действия, если мы сойдем на берег, могут быть истолкованы как незаконное пересечение границы. Что делать? Просим сходить в магазин ребят с рыбацкого сейнера, но они отказываются, мотивируя тем, что ничего страшного и можно идти нам самим. К вечеру оказывается, что причал частный и за стоянку надо платить. Мы вступаем в переговоры с представителем владельца – сторожем - и просим его дать нам воды и электричества. Но на причале нет ни того, ни другого. За что тогда мы деньги заплатили? Долго спорим и торгуемся. В результате с нас берут, кажется, по 1000 руб. за день и привозят бочку воды.

Пьем чай – это наше самое любимое занятие. У нас еще остались восточные сладости и фрукты. Солнце клонится к закату, на небе ни облачка, а дует сильно. В рубке тепло. Деваться нам некуда. Настроение у нас выправилось. Все планы составлены, все расчеты сделаны. Что еще делать, как ни чай пить? Вот мы и потягиваем его кружка за кружкой. А чтобы не скучно было, слушаем радио на 16-м канале, тем более, что нам его выключать нельзя. Оттуда узнаем, что тут помимо нас застряло еще несколько яхт и корабликов. «Святой Андрей», например, стоит у Тузлы и ждет окончания шторма. Связаться с его командой не удается.

Обсуждаем наше положение. Итак, нам закрыли границу в Турции 19.09.2007 г., и с этого момента мы уже считаемся вне её границ. Между тем, мы спокойно прошлись вдоль турецкого побережья, зайдя во все порты. К нам никто и не подходил, ничего не спрашивал и не проверял. Здесь же мы уже на своей территории, а сойти на берег не можем. Абсурд.

Кот и кат: яхтенная примета.

Утро следующего дня началось с невесёлых новостей: нас обокрали. Кот с рыболовного траулера, шельма! Следствием установлено, что он незаконно пересёк границу нашего борта, обманным путём проник в закрытый кокпит (возможно к кому-то втёрся в доверие или втёр очки) и преспокойно спер со стола буханку черного хлеба и воблину в пакете. Возможно, ему помогали сообщники, поскольку одному ему это было слишком много. Хлеб мы берегли, не ели его две недели, и вчера оставили до утра. Свою добычу кот вытащил на корму и объел со всех сторон. «Це ж хохлацкая привычка. Теперь гыкалка, то есть икота его замучит, - сказал Боцман и икнул в сторону, - Напачкал-то. Надо бы пыды до воды, то есть сходить за водой… убрать за котом».

Завтракаем, и после этого Витя, взяв с собой радиостанцию, отправляется на разведку по магазинам искать моторное масло, растворитель, хлеб и прочие продукты. А я пытаюсь ремонтировать привальник и палубные баковые сетки. Песок сечет кожу на лице и руках, скрипит на зубах. Боцман носит инструмент, бегает на сейнер к ребятам за саморезами.
Всё купив, Витя вернулся полный идей. Предлагает, например, сходить в баню, в музеи, посмотреть поселок, заглянуть в магазины.

В баню всё! - приоделись и отправились в путь. Идем, вроде ничем не выделяемся. Спрашиваем, как в баню пройти. Выглядит все это приблизительно как в фильме: «Как пройти в библиотеку?» Наконец дошли до сауны «Бодрость». Рядом свадебный салон «Леди». Но сауна закрыта. Видим - телефоны на бумажке приколоты. Звоним по приколу, то есть по указанному номеру:
- Мы тут у сауны стоим, помыться бы?
- И все?
- Да.
- Сауна еще греется.
- А нам сауна не нужна, нам помыться бы, мы с проходящего корабля.
- И все?
- Да!
- Ладно, сейчас подъеду.

Минут через пять подкатила «восьмерка», забитая дубовыми вениками. Выходит молодая деваха, оценивает нас взглядом, открывает дверь и приглашает зайти. Кричит откуда-то изнутри:
- Уже 75°С, можно и греться.

Всего часик мы там провели, а удовольствия… Заскочили на обратной дороге в магазинчик, отоварились и быстрее на кат – как там он без нас? Все же местами еще сохранилось чувство неловкости от нарушения Закона: хоть и абсурдно, но как-то хочется побыстрее к себе на борт. Машину ловили минут сорок! Никто даже не остановился. Потом все же какой-то военный, как выяснилось, пограничник с Заставы, остановился и подвез прямо к причалу. Волнений мы не испытывали. Кат наш стоит под Российским флагом под краспицей и не вызывает никакого подозрения.

С облегчением запрыгнули к себе на борт и расположились в кокпите. Сидим и с наслаждением кушаем мороженое. Тут начались звонки корешей - кто с Атлантики, кто со Средеземки, кто с Индийского океана. Все зовут. А нам тут еще семь верст.  Разбередили всю душу.

Ребята спят, а мне никак не спится. Одолевают думы о тех местах, где меня сейчас нет, о тех ветрах и волнах, о кораблях и хорошем ходе под парусами. Мы так давно не ходили на парусах!

Лежу в каюте и слышу, как кот прыгнул на палубу в носу и пробирается по борту к кокпиту. Вот гад - будет искать, что утащить. Не помню, есть что-то у нас на столе или нет? Я открыл каюту и включил свет - кот сразу прыгнул обратно на причал. По кокпиту летают комары, а это верный признак того, что ветер стихает. Тут звонит Серега из Москвы и говорит, что третий кат идет - тот, что мы тогда бросили на Мальте. Его там разграбили за лето, но ребята восстановили и теперь идут вслед за нами. Сейчас они вроде в Новороссийске. Вот и компания намечается – подниматься в Москву будет веселее. Очередной звонок из Москвы: Камиль звонит, не забывает нас, говорит, что на Азове будет 2-3 дня тихо, можно идти спокойно. Молодец, спасибо ему. Ветер действительно стихает.

Ложусь спать и слышу, как кот делает очередную попытку проникнуть на наш кат. Значит, все будет хорошо – это хорошая примета.

Курица и яйца: ведение и видение.

Ночью мне было видение: идем по морю, погода свежая, и вдруг отказывают моторы. Утром, как только встали, говорю своим:
- Сегодня проверяем моторы.
- Да мы только все проверили!
- Мне было видение.
- Раз у Кэпа было видение - всё, будем проверять. Леха еще ни разу не ошибся в своих предчувствиях.

Позже выяснилось, что система охлаждения была забита всякой ерундой, о чем ведал лишь Господь Бог. Если бы мы ее не прочистили, двигатели бы грелись. Получается, что Бог ведал, а я видел. Ведение порождает видение. Интересно, а частые видения не могут породить ведение? Опять этот несносный вопрос о первичности курица или яйца…

За этими мыслями я со своей командой чистил систему охлаждения ката. Заодно мы сменили масло и все фильтры. Все оставшееся в этот день время герметизировали трещины и разошедшиеся швы, которые французские тунисцы сделали совсем плохо. Вообще, надо сказать, что здесь очень много конструкторских «косяков» и плохое качество исполнения. Особенно страдает электрика, которая нас просто достала и продолжает доставать дальше. Пришлось  шаг за шагом все перебирать и исправлять. Купленные в Тунисе инструменты, материалы, запасные вещи пригодились все до единого!  К вечеру ветер стих. И мы, закончив свою работу с катом, отправились в археологический музей. Уже решено, что завтра мы уходим. Ночью был полный штиль.

Подозрительное задержание.

Поднялись в 6-00 и в 7-00 уже отошли от причала. Штиль. Волна улеглась, водная гладь - как зеркало. Идем напрямик, срезая, где можно. На воде сидят птицы, десятки тысяч. Пока мы от них далеко, но при выходе из Таманского залива в канал пролива нам приходится идти прямо там, где они расположились, и птицы взлетают, закрывая собой небо. В основном это утки. Особенно много птиц на мелководье, где вода теплее и рыбы больше. Взлет десятка тысяч птиц - это, доложу вам, зрелище!

Нас уже идентифицировали и начинают запрашивать:
- Катамаран ЭЛЕН, «Кавказу 17»!
- Катамаран ЭЛЕН на связи.
- Сообщите откуда и куда вы двигаетесь, ваш флаг, порт приписки, кто Капитан и состав команды.
- Парусно-спортивный катамаран ЭЛЕН  после завершения ремонтных работ от причала Тамани направится  на фарватер Пролива для дальнейшего следования в Ростов-на-Дону. Порт приписки – Гибралтар. Капитан Ушаков, экипаж… Цель перехода …
- Ваш Агент?
- Наш Агент «АСКО». Идем с целью смены флага и таможенной очистки для дальнейшего следования в Москву.
- Так, понятно. Секунду. Можете двигаться дальше, счастливого пути.

Мы радуемся, что все идет так гладко, что не нужен лоцман, что светит солнце, что летят и летят клиньями птицы, что вода - зеркало. Вокруг нас резвятся дельфины. И вдруг один из них пересекает нам путь. Витя кричит:
- Дурная примета: дельфин нам дорогу пересек.

И в этот момент нас вызывают еще раз:
- Катамаран ЭЛЕН!
- На связи ЭЛЕН!

И все повторяется, но с акцентом на вопросе, кто дал добро на проход.
- Мы действуем в соответствии с разрешением Трафик-контроля и «Кавказа 17». Нам дали добро на отстой и ремонт в Тамани. Мы завершили ремонт, доложились и пошли. На это тоже дали добро.
- Остановитесь для осмотра патрульным катером. Вы под каким флагом идете?
- Мы уже сказали, что флаг и порт приписки - Гибралтар, а под краспицей у нас Российский флаг - по принадлежности экипажа.

Видим, как нам навстречу идет пограничный катер. На 16-м канале нас просят лечь в дрейф. К нам подходит пограничный катер. На его борту офицер и два матроса с автоматами.
- Начальник погранбота мичман такой-то, прошу разрешения подняться к Вам на борт досмотровой группе.
- Причина остановки и досмотра? Пусть на 16-м канале объявят причину, и кто дал распоряжение.
Слышу, как на 16-м для нас передают, что нас задерживают по подозрению в незаконном пересечении границы. (Видели бы они того кота, который пересекал границу нашего борта). Приглашаю к себе на борт Мичмана. Он заходит один, без бригады, настроен лояльно, делает все четко.
- Прошу предъявить все документы.

Выкладываем все наши документы. В это время бот кладет якорь, мы привязываемся к нему и начинаем потихоньку качаться на морской зыби.

Указание свыше…

Мичман управился за час: проверил документы и кат, поговорил с нами, составил протокол осмотра. Мы в свою очередь написали объяснения. Мичман просмотрел наш Судовой журнал, все прочитал, связался с начальством по мобильнику и сказал:
- Докладываю: у них все в норме, нарушений никаких, претензий тоже, да и Судовой журнал в полном порядке - там все написано, кто, когда и на каком канале им давал добро на отстой.

Подписываем Протокол Досмотра.
- Ты давай заводи их в Порт Кавказ, - слышу я голос из трубки мобилы Мичмана.
- Да на каком основании? - Претензий-то нет…
- Заводи!
- Мне неприятности не нужны. Я их как заводить буду? Силой? Они концы отрежут, подадут сигнал SOS, а они под Гибралтарским флагом!

И, обращаясь к нам:
- Ребята, они требуют Вас заводить в Порт Кавказ?!
- Это, на каком основании?
- Указание свыше!
- Так уж и свыше! На место Господа Бога претендуют? Пусть лучше на 16-м канале укажут причину и должность того, кто дает распоряжение. Вы нас имеете право задерживать не более трёх часов. Сами не пойдем. Заводите! К нам ведь претензий нет?
- Хорошо, будем ждать Кап Раза - нашего начальника погранотряда.

Сидим у нас в кокпите и пьем чай. Скоро подходит еще один катер, и к нам на борт поднимается начальник с объяснениями:
- Ребята, мне доложили, что к вам претензий нет, но мы имеем право задержать вас на трое суток до выяснения обстоятельств пересечения границы. Так что давайте не осложняйте и заходите в порт.
- Сами не пойдем. Заводите. Мы не нарушили ни одного пункта Международных Правил.
- Но вы же Мичману все рассказали, есть же нарушение…
- Да, но пограничники к нам не приехали, пост не выставили и снабжение не обеспечили! Так что нарушения фактически нет! Да и в Журнале у нас все записано.

Договорились, что мы заходим в порт в их сопровождении, и они нас не передают сухопутчикам. В порту нас поставили к причалу высотой с нашу мачту. Собран причал из огромных труб, к которым прикреплены огромные покрышки от нескольких Кировцев. Кругом охрана с автоматами, сходить на причал нельзя.

Нас посещает четверо дознаватели из разных частей - у них Приказ! Моряки присутствуют при всех процедурах, как гаранты порядка, Акт нашей передачи не подписывают. Офицеры корректны - очень вежливо досматривают нас, просматривают документы и читают Судовой Журнал. Потом один из офицеров, оставив расписку, относит наши документы делать копии. Выясняется: есть подозрение, что мы высадили диверсанта!!! Какой бы получился сюжет: незаконное пересечение границы с попыткой высадки диверсанта! Как в кино. Видно, людям скучно просто так нести службу – им в кино захотелось. А может кто-то лоханулся, кто-то решил звезду словить и в Москву переехать. Надо же ж кого-то наказать! А нас не за что!!!

Конечно, мы возбуждены, спать не охота, сидим и пьем чай, обсуждаем ситуацию, звоним в Москву и нашим агентам. Те, как оказалось, тоже лоханулись. Они должны были подъехать к нам, поставить в известность пограничников. Но в 24-00 отбой – все обсуждения и переговоры мы прекращаем!

Абсурды российской действительности.

А утро начинается с громкой музыки и песни Пугачевой «берег левый, берег правый». Это прибывает самый настоящий паром. Когда-то я на этом пароме переправлялся из Крыма на Кавказ, когда мы с братом на двух  машинах путешествовали, кажется, в 1980г. Встаю, делаю запрос по УКВ всех служб, а в ответ тишина: нам не хотят отвечать. Отвратительное чувство, когда тебе не отвечают или врут. Запрашиваю каждые 15 минут. Сердобольные диспетчера не выдерживают и говорят, что идет разбирательство: ждите. А погоды стоят!

Бюрократическая машина закрутилась и ее не остановить. В ней винтики - и мы и те, кто приходит нас опрашивать. Приехали ФСБ-шники. Никто ничего не хочет потерять. Мы тоже! Начали проверять наши записи в журнале, поднимая и прослушивая записи на разных каналах УКВ. А на это надо время. Наконец-то на второй день выяснилось, что к нам претензий нет - все подтвердилось вплоть до каждого слова и в точности наложилось на указанное в СЖ время. Вот, что такое Судовой Журнал, - это наша безопасность. Абсурд, но факт: мы обезопасили себя от Службы Безопасности! Аж в ухе щекотно от смеха!

Нас пока еще держат – не решен вопрос, кого наказывать и, собственно, за что? Пока погранцы и ФСБ-шники на берегу все проверяют, мы с моряками сидим и болтаем. О чем можно говорить с Мичманами и их командирами в такой ситуации? - О жизни, о том, что происходит в стране, о том, что всем плевать на людей и, в том числе, на погранцов. Мы говорим с Кап Разом. Ему 49 лет, сменил пять мест службы и не имеет до сих пор своей квартиры!!! Говорит по мобильнику за свой счет по служебным делам, перерабатывает постоянно и бесплатно, считает, что кругом ложь и обман. Для российской действительности такое обращение с работягами, на коих стоит всё дело, - почти стандарт. Помните кухонные разговоры 60-70-х годов? Так ничего не изменилось - говорим о том же, но только уже не на кухне.

Комаров паритет.

Третий день стоит шикарная погода. Мы лежим на сетке на баке и думаем о том, что безветрие скоро закончится и начнет дуть. Недалеко от нас идет перегрузка угля или глинозема, во все стороны летит пыль. Кат стал серо-коричневого цвета, на зубах хрустит.
Упросили мичмана сходить за шашлыком и овощами. Обедаем у нас в кокпите. Слушаем УКВ. Каждый думает о своем. За двое суток так наговорились, что просто молчим. Видим, как мимо входа в порт проходит катамаран. Это наш катамаран – третий. На нем идёт Гена Свистунов, который три дня назад был в Новороссийске, куда его не пустили на таможню.

Звонят ребята из Москвы и говорят, что наши агенты «катят на нас баллон» - говорят, что нас поймала на берегу милиция. Сами ничего делать не хотят - нас это бесит. В это время на причал к кату приходит делегация из десяти военных во главе с полковником, командиром части, вручают нам протокол-постановление о том, что мы ни в чем не виноваты, что нас отпускают. Трое из них опускаются к нам на борт, официально приносят извинения и передают нам эту бумагу. Прошу полковника сделать запись об этом в Судовом Журнале, и он не отказывает. Мы жмем друг другу руки, нам желают удачи и 7 футов под килем!

Хотели сразу уходить, но всё же решили не торопиться – пойдём утром. Спать не получилось – стоит сильный грохот от работы крана. Мы всем звоним – рассказываем, что проблема решена, сами радуемся и улыбаемся. Местные комары нас не пугают, а они здесь, как Стелсы - летают тихо и невидимо, привыкнув, очевидно, постоянно пересекать границу России и Украины. Победить их нельзя, а бороться с ними в темноте можно только «на живца», выставляя голую ногу из-под одеяла. Паритета добиться можно только за «железным занавесом» одеяла. Уснуть я так и не смог. Бужу своих и заставляю готовить завтрак и собираться. Забота появилась у нас – протирать каждое утро остекление от росы. У нас зуд – комары подгоняют быстрее уйти.

Все, уходим! Темно, порт освещен прожекторами. Пока еще штиль, но мы знаем, что сегодня начнет дуть, и ветер будет с Севера и Северо-Северо-Востока. А это нам в лоб. Надо торопиться.

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться на сайте